Михаил Ханджей Воскресенье, 22 Окт 2017, 20:24:00
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Форма входа

Поиск

Главная » 2014 » Апрель » 30 » Отмщённый рогоносец
20:09:31
Отмщённый рогоносец

    Дарья Ивановна Зарецкая - жена начальника погранзаставы, который службой совсем не занимался, пил во всю, так что с большим трудом удавалось протрезвить его раз в неделю для подписи всякого рода бумаг, а вся забота о погранзаставе лежала на его заместителе, загуляла...

     Однажды на заставу приехал поверяющий из политотдела округа, подполковник Класперд. Как на грех, в это самое время муж Дарьи Ивановны снова запил, и принимать проверящего пришлось его заместителю и замполиту. На заставе уже прекрасно знали, что подполковник, отслуживший на Памире, не прочь выпить и повеселиться. Они угостили его на славу, и скоро было выпито всё спиртное, которое только нашлось на заставе; несколько раз пришлось посылать старшину-сверхсрочника в ближайший аул за чачей.                                                                                                         
Поверяющему так понравилось на заставе у Зарецкого, что он не хотел возвращаться в Ереван. И когда за ним прислал своего адьютанта начальник политотдела, тот, прибыв на заставу, увидел: подполковник, Александр Фёдорович Класперд, катается по полу в чём мать родила, а на полу разлито постное  масло и клубничная квашня по нём. На требование адьютанта немедленно явиться к начальнику политотдела Александр Фёдорович отвечал:
     - Скажи своему старому дураку, что мне и на заставе хорошо. Видишь, что я, как сыр в масле катаюсь и клубничкой закусываю.                                   
    Кое-как удалось адьютанту уговорить Александра Фёдоровича уехать. Он согласился  при одном условии: – «если со мной поедет Дарья Ивановна, муж которой должен остаться на заставе и «держать границу на замке».
    Пришлось адьютанту согласиться.
    Подполковник на голое тело надел мундир и прибыл прямо к начальнику, который по случаю Дня пограничника закатил бал в актовом зале.  Александр Фёдорович, будучи ещё под «киром», явился на бал, пред очи грозного полковника с рапортом:                                                          - Честь имею рапортовать - на заставе  старлея Зарецкого всё в ажуре. Жена его, Дарья Ивановна, доставлена на бал с целью избавления от дикой скуки для женщины на заставе. Разрешите, товарищ полковник, представить её вам.                              - А на «лямур» она, годится? – спрашивает полковник, улыбаясь и ещё крепко держась на ногах.                                                         - Бабец она что надо, и хочется ей место поспокойнее для мужа.                    - За мной дело не заржавеет. Давай, Саша, показывай её мне.                     Когда Дарья Ивановна кокетливо подала руку для знакомства, он, улыбаясь, произнёс:        - А шутник же твой муж, Дарья Ивановна, ...жену хлопотать послал о переводе в штаб!         - Я могу надеяться?..- распахнув свои телячьи ресницы так, что на начальника политотдела, словно сам Амур из озёрных глаз её стрелы метнул.                        - А я?...- с ласковой надеждой в голосе произнёс, пронзённый стрелой Амура, полковник.         - Ах, так сразу?!...                                               - Как только увидел вас, Дашенька, жажду наслаждения.
    - Но у меня же муж ревнивец, каких мало!? – кокетничая, повышала цену она. – Он же меня от себя не отпустит. Говорит:  «Ты у меня единственный луч света в тёмном царстве... по ночам...  в постели», - зардевшись кубанским степным тюльпаном, пролепетала она.          
    - Дашенька, да разве ты не знаешь, что если дать офицерику на погоны  хотя бы одну звёздочку, он не только простит жене «маленькие шалости», но и благословит?! А чтобы ему не так больно ревность рвала сердце, мы его в Академию ушлём.
    Дарья на какое-то мгновение представила жизнь на заставе, полную  скуки и дикости, отупляющей монотонности, эту тоскливую жизнь маленьких русских людей, чинов пограничной стражи, занесённых судьбою, нуждою и «долгом службы» на эту отдалённую, находящуюся под самим Араратом, окраину огромной страны, и ... всей своей сущностью женской  пообещала ему «маленькие шалости» и «большое наслаждение».
---
    Алексей Михайлович Зарецкий, старший лейтенант, был отозван командованием с погранзаставы и направлен в Ленинград, в Академию имени С.М.Будённого на учёбу с формулировкой в документах: « перспективный офицер».
    Дарья Ивановна не пожелала ехать с мужем и ютиться в коммунальном общежитии, кишевшем адюльтером, сплетнями и тараканами.
    - Зачем? Я на заставе и так три года своей молодости и красоты угробила с Зарецким, этим спившимся, некогда, курсантом-красавчиком.  А здесь – в городе из розового туфа, Ереване, в столице настоящих мужчин, которые при виде женщины, теряют дар речи и только в состоянии похотливого восторга бормочут: «Вах...вах...вах», - уютная двухкомнатная квартира и покровитель, сам Начальник Политотдела. Чего ж кочевряжиться? А Зарецкий пусть скажет спасибо мне. Так и существовал бы среди серых камней армянской погранзаставы, а то и того хуже. А тут –А-К-А-Д-Е-М-И-Я! Даже, если ты трижды пьянь, в трын-тарары тебя уже не засунут исполнять воинский долг. Где-то пристроят, обязательно повысят в звании. А как же?! Принцип – «Я тебе, ты мне» - ещё никто не отменял. А если и отменят, то тайно по нём будут жить.
Так размышляла Дарья, устраивая свою жизнь, как и любая женщина, стремящаяся к благополучию семьи.   
    Кто же она, Дарья Ивановна, хорошенькая жена старшего лейтенанта Зарецкого?  Это солдатики на погранзаставе её  так в глаза величали, а меж собой, словно прозвище: «Вот бы...» - и дарили ей откровенные, жаждущие взгляды.
Тёмноволосая и темпераментная женщина, родившаяся в одном из хуторов Кубани, дочь рядового колхозника. Когда одета – она красива, когда раздета – просто красавица! Её скудным мозгам всегда всё было ясно, как и то, что, принося курсанту-пограничнику наслаждения души  и нежные радости для тела, она не останется в колхозе «быкам хвосты крутить».
    Когда Алексей  впервые увидел Дарюшку, сердце у него замерло от восхищения! Глаза девушки сияли подобно озёрам, вобравшим в себя серебро луны. К тому же вокруг цвёл жасмин, в кущах которого она стояла, а вглазах её были искорки.
    Истинно – Любовь несовместима с рассудком...
     В этот  же знойный  день они шли к лесу. Именно в это время почувствовали, что знают друг друга уже целую вечность. В лесу пахло мхом, летом и счастьем.
     Алексей заговорил первым, и, как потом Дарья не пыталась вспомнить, что он ей сказал, не могла. Ей казалось, что это было длинным признанием, но, может быть, он только назвал её по имени, а остальное договорили деревья, птицы, руки и губы...
    Известно, что в любви-страсти душа видит насквозь другую душу, и это не зависит от слов... И, едва только солнце скрылось за лесом, любовь уже не стыдилась...
     Впридачу к лейтенантским погонам в училище  Алексей  Зарецкий получил в кубанском хуторе  в жёны Дашеньку с её клубничными губками.
     Дашенька была невротической девушкой, склонной к приступам раздражительности, плаксивости из-за любого комплимента или похвалы, лёгкая добыча для мало-мальски сообразнительного мужчины. Она из семьи  крестьян, к тому же по вере хлыстов-шелопутов, которые пьют, пляшут в своём молельном  доме и соблюдают в бдеяниях «свальный грех», а в быту - «голубиную любовь».
    Выскочить замуж было желанно для Дашеньки. Так поступают все девушки из глубинки - выскакивают замуж за приезжего горожанина, а за офицерика - с особой радостью. Как же – Офицер ! Белая кость! Голубая кровь! Ваше благородие!
      Никто из юных женщин  не задумывается о серых буднях воинской службы. Их влечёт романтика  дальних гарнизонов и зов любви... любви... любви...
      Алексей Зарецкий.
    Казалось,  мог бы наслаждаться жизнью, он получил всё: офицерские погоны, красивую жену и всю ту «романтику границы с легендарным Карацупой», которая и привела его в этот, казалось, Богом забытый край на самой границе с мусульманским миром.
    Но  уже после трёх лет службы на границе ходил он мрачный, с утра начинал пить водку и охмелев, бубнил о несправедливости, армейской скуке и «бардаке в армиии».
     Дарья обратилась к нервопатологу и кое-как вытащила мужа к нему. А он на приёме сказал врачу:
     - Бессонница, головные боли. Но это мелочь. Если вы, как каждый уважающий себя врач, спросите, на что я жалуюсь, я отвечу: ни на что. Вы не можете себе представить, до чего мне наплевать на всё, даже на самого себя!
На слёзы и мольбы жены он не хотел отвечать...
    Депрессия мужа повергла  Дарью в уныние..., а как известно, ничто так не разочаровывает молодых женщин, как наплевательское отношение к ним. Им постоянно нужны новизна ощущений, а не обыденность. Дарья инстинктом чувствовала, что юность – единственное сокровище женщины и использовать свою молодость  надо, чтобы заработать как можно больше для себя «драгоценностей». В её ситуации карьерный рост мужа являлся желанной «драгоценностью». И ничего удивительного в том, что сделку с совестью и с Начальником Политотдела она заключила без особых угрызений нет.
---
     В любви и ласке Дашеньки  с Начальником Политотдела время летело вихрем.
     Пришёл день, когда она, жена Алексея Зарецкого, уже капитана с нагрудным знаком Академии встретила его ласково, но почему-то у него сразу защемило сердце. А Дарья, которую он пламенно любил с первого взгляда, глядела на Алексея жалостливо и насмешливо.
     Вновь потекли серые будни семейной жизни и службы в воинской части, расположенной на окраине Еревана. Приходилось по службе часто и густо задерживаться допоздна, выезжать на учения, а то и просто с сослуживцами посетить ресторан в мужской, без жён, компании.
    Однажды нагрянув неожиданно домой, Алексей услышал за дверью шёпот:
    - Скажешь, что я пришёл повидаться с ним и поговорить насчёт назначения его на вышестоящую должность.
Открывая дверь, Дашенька, слегка смущённая, но вся ещё как с пылу-жару румянная, залепетала:
    - Алёшенька! Милый! А у нас гость! Аркадий Иосифович пришёл поговорить с тобой. Хотел уходить, не застав тебя, но я его уговорила подождать. Вот мы и сидим за рюмочкой коньячка.
     Начальника Политотдела, Аркадий Иосифович, встал из за стола навстречу Алексею и протянул руку для приветствия.
    - Ну, что, майор, отметим повышение?! – как обухом по голове, жахнул он Алексея «майором». Садись, поговорим, «как насчёт картошки дров поджарить», -скаламбурил он, разливая по бокалам коньяк.
    В офицерской среде с их «тылом»-жёнами  ходили слухи о Начальнике Политотдела разные. Более он был известен как ловелас и бабник, что не мешало ему быть хорошим семьянином. К тому же был он весельчак, балагур и, конечно же, выпивоха со стажем. Но крепок с подчинёнными, и на ногах при употреблении горячительных напитков. Годы карабканья по служебной лестнице от солдата до полковника на генеральской должности закалили Аркадия Иосифовича как сталь.  Вот и сейчас он – свой, рубаха парень, говорит:
    - Ну, что , майор, пяток лет лямку тянуть будешь в этом звании или как?
    - Так это же не от меня зависит, товарищ полковник, - отвечает «ещё» капитан.
    - Да, это точно, что не от тебя. А вот от меня зависит. Давай-ка выпьем для лёгкости мысли. И вы, Дарья Ивановна, не откажите нам в любезности, поддержите наш мужской разговор.     Выпили, лимончиком закусили, и Аркадий Иосифович начал речь  тоном с высоты своего начальственного  положения:  
    - Алексей Михайлович, хочу  тебя, друг ты мой ситцевый, направить советником в Непал. Специалист ты хороший, академия за плечами, квартира столичная, жена приличная, чего ж кукарекать пять лет до следующего чина?  С годик в Непале пальчиком поукажешь,  и домой. А я тут ручку свою приложу, да к досрочному присвоению званьица подполковника представлю.
     - Это как же с капитанов да в подполковники? – задаёт вопрос ошарашенный капитан. У какого же офицера мозги набекрень не съедут от такой стремительной карьеры?!
    - ...А майорские погоны завтра чтобы приготовил. Я уж постараюсь. Не твоя забота.  Давайте и выпьем за успех нашего мероприятия. Что и сделали.
    Аркадий Иосифович, на правах старшего начальника и покровителя, вольяжно развалился в кресле, закурил дорогую сигарету и, переменив начальственный тон на компанейский, предложил:
    - А не ударить ли нам по анекдотику? Что мы всё о делах да службе?! Как будто не имеем права побыть вольными птицами. С меня и начнём. Люблю про зверей анекдотики, вот:
     «Кошка рассказывает своим подружкам:
     - Представляете, вчера иду по соседнему двору, вдруг меня поймали местные коты и изнасиловали. ... Сегодня снова иду по этому двору – меня опять поймали и изнасиловали.... Завтра опять пойду...Неужели не изнасилуют?»
    - А теперь, Дашенька, ваша очередь. Пока Алексей свет Михайлович коньячку плеснёт, вы и выдайте нам женский анекдотик.
    - Ой, Аркадий Иосифович, да как-то неудобно.
    - Милочка, неудобно штаны через голову одевать, а всё, что естественно, то не безобразно. Так что не стесняйтесь.
    - Ну, да простит меня  Всевышний, если услышит. Я тоже про животных люблю анекдотики. Они же братья наши меньшие. Вот слушайте:
     «Медведь разводится с лисой. Суд спрашивает медведя, каковы его мотивы развода. Медведь:
    - Во-первых, она рыжая, во-вторых, мне она досталась не целкой. А в-третьих, у неё поросёнок родился выкидышем. Суд:
     - Ну что вы можете сказать, лиса, по этому поводу?
    - Во – первых, я не рыжая, а золотая, во-вторых, у каждого золота должна быть проба, а в –третьих, я ведь не думала, что все мужчины – свиньи...»   
    Аркадий Иосифович хохотал, а Алексей Михайлович думу думал насчёт Непала. И спрашивает, робко заглядывая тому в глаза:
    - А кто они - эти непальцы?
    - О, товарищ майор, знайте: - жителем Непала считается тот, кто был зачат непалкой и непальцем, а Буддой.
     - Как это?! – вытаращил уже соловелые глаза «майор» в капитанских погонах.
     - А вот так – Буддой!
    - И что же я там делать буду?
    - Я же сказал – инструктировать, что да как, и указывать пальцем. Да, майор, на месте разберёшься. Главное – двойной денежный оклад, а через годик и подполковником станешь.
    Перед глазами Дашеньки, поддерживающей мужскую компанию, уже увиделся муж при двух больших звёздах на погоных. Она расчувствовалась и целуя его, лепетала:
    - Лёшенька, разве ты не хочешь быть подполковником? А я хочу. Родной мой, соглашайся. Какой же курсант не мечтал быть генералом? Ты уже на подступах к моей и своей мечте.
    - «Куй железо пока горячо», Алексей, - поддержал Дашеньку Аркадий Иосифович, - иначе тебе удачи не видать. Не вечно же мне возглавлять политотдел. Знаешь, какая свара за это местечко средь офицерья идёт?! Ого-го! Того и смотри на «повышение» замандячат в трын-тарары, где Макар телят не пас. Так что слушай жену. Она очень хочет быть подполковником, то есть подполковницей. Правда, Дашенька?
    - Мужики, давайте я вас поцелую и будем считать вопрос решённым,- с этими словами она поцеловала в губы мужа, затем и Аркадия Иосифовича, смачно-смачно. И у того и другого помутнело в глазах и забурлила кровь.
     - Еду, товарищ полковник! Давайте выпьем, а то «сухая ложка рот дерёт» как говорил зав столовой подполковник Чудилов в Академии. Выпили.
     - Ну вот  видишь, Алексей, умный Чудилов офицер, не отходя от котла в подполковниках, а ты чем хуже? Давай, теперь за тобой анекдотик.
    - Только я про Вовочку:
    «Учительница задаёт вопрос: - Дети, какие бывают деньги?
Один говорит: бумажные. Другой: металлические. А Вовочка говорит: деревянные.
    - А это какие? –спрашивает учительница.
    А Вовочка говорит:
    - Не знаю, мамка в Сочи ездила, так за две палки кофту купила!»   
Аркадий Иосифович закатился смехом. И просит:
    - Майор, а ну ещё академический травани!
    - А  теперь детский. Это нам зав. кафедрой по связи рассказывал:
    «Девочка играет в песочнице. Подходит мужик с ружьём и говорит:
     - Девка, жить хочешь?
     А та поворачивается отвечает:
    -С тобой, что ли, пень трухлявый?!»
    Хохотали все трое. Анекдотам не было конца. Коньяк запивали шампанью и «глянцевали» холодным пивом «Жигулёвское»...
     А через месяц майор Зарецкий в числе интернациональной группы старшин и офицеров должен был вылететь  в  Катманду...
    Но судьба распорядитлась  по-своему.
    Майор Зарецкий по случаю праздника День Победы был старшим офицерского патруля по городу. Всюду ликование. Радовалась армянская столица, гремела песня: «...Этот день Победы порохом пропах. Это праздник, с сединою на висках...». Блистали, позванивая на  груди ордена и медали ветеранов войны, всюду – радость..., радость..., радость...
    Но что-то ныло сердце у новоиспечённого майора. И когда патруль оказался у дома, где жил он с Дашенькой, мысль заглянуть на минуточку к ней взяла своё  и он попросил патрульных офицеров подождать его внизу.
    Взлетая  вихрем на свой этаж, чувствовал он какое-то предательство перед своей совестью. Какую-то грязь с направлением его в Академию, совершенно абсурдным присвоением звания «майор» и ходатайством Начальника Политотдела о направлении советником в Непал.
    - Она «под полковником»! – резанула мысль. И одним рывком он распахнул запертую дверь.
Сердце его не обмануло. Дашенька, которую он боготворил, была там. И полковник тоже.
Огонь ревности полыхнул в сердце...
Патрульные офицеры бросились на выстрелы.
Майор Зарецкий встретил патрульных словами:
    - Теперь я - отмщённый « рогоносец». С эти словами он сорвал майорские погоны и швырнув их в сплетенных смертным объятием любовников, добавил:
    - Честь  имею!...

Просмотров: 182 | Добавил: vitastudio | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Календарь
«  Апрель 2014  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Архив записей

Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 13

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017Создать бесплатный сайт с uCoz